Школьный учитель — человек, который рядом с детьми на уроках, на факультативах и кружках, в поездках на экскурсию, в походах с палатками, на школьных вечерах. Кто-то больше, кто-то меньше, но иногда учитель проводит едва ли не больше времени с ребенком, чем много работающий родитель. И знает о нем то, о чем не подозревают мама и папа. Подробнее — Алла Волохина в рубрике «Найди себя» на радио «Вести ФМ». «Добрый день, Виктор Сергеевич. Что читаете?» — «Вопросы педагогики. После контузии подзабыл малость. Надо освежить в памяти». — «Да бросьте! Хорошим педагогом поможет стать только практика… Вы же помните три правила педагогики? Нет? Во-первых, личный пример. Конечно же, положительный. Во-вторых, дети должны стать одной командой. И самое главное — сотворить для них маленькое чудо». Авторитет учителя на протяжении последних пары столетий бывал то выше, то ниже. В XIX веке в дворянских семьях дети учились дома. Уровень приглашенных педагогов напрямую зависел от того, какое значение придавалось в семье вопросу образования. В самых высокопоставленных семьях учителями выступали знаменитые поэты, композиторы, художники, ученые — люди, которые составляли костяк просвещенного общества. В других же к приглашенным педагогам относились почти как к прислуге. Вспомним толстовскую Бурьенку в «Войне и мире», чеховскую «Дочь Альбиона» или его рассказ «Размазня», в котором показано, как обирали и обижали гувернанток работодатели. «А что, уж зачали молодца учить грамоте?» — «Троим учителям денежки платим. Для грамоты — ходит дьячок Кутейкин, арифметике учит его отставной сержант Цифирькин. По-французски и всем наукам — немец Адам Адамыч Вральман». В ХХ веке, вплоть до позднего советского периода, учителя были уважаемыми людьми. Во многом потому, что часто оказывались образованнее родителей своих учеников. Высшее образование не имело такого распространения, как сейчас. Авторитет школьных учителей в обществе был высок. В 90-х с обнищанием одних людей и резким финансовым взлетом других рухнули все моральные авторитеты. Учителя еле сводили концы с концами, профессия потеряла свой вес. Внезапно оказалось, что учителю можно хамить и грубить, в грош не ставить этого «неудачника», глумиться над ним, третировать. В моду вошла профессия рэкетир. «Ребенка ударить можно, унизить нельзя». — «Кто это сказал, интересно?»- «Этот, Макаренко». — «Кто?» — «Макаренко». — «Макаренко?!» — «Где вы учились? В пединституте, в училище, в университете?» — «В университете. Но недоучился». — «А какой у вас стаж?» — «Три по пять. Пятнадцать».- «А где вы работали? В школе?» — «Да». — «А что вы там делали?» — «Ну, шил, фигурки лепил».- «Учитель труда это называется». — «Во!» За два последних десятилетия ситуация сильно улучшилась. Однако по-прежнему в пединституты идут не первые ученики. Но школы пытаются привлекать в педагоги специалистов с университетскими дипломами. На учителей сваливается масса бумажной работы, 10-часовой рабочий день, который включает в себя подготовку к урокам, собственно преподавание и проверку тетрадей. К этому еще заполнение электронного журнала, который, постоянно барахлит и портит нервы почище, чем нерадивые ученики. А в выходные еще и подработка репетиторством. При этом надо успевать перестраиваться вслед за реформами, которые непрерывно идут в образовании последние 20 лет. Работать учителем трудно и недоходно. Но все равно во все времена есть люди, которые идут и остаются в школе не вынужденно, а по любви. «Круто ты с ними!» — «Индивидуальный подход. Иначе не понимает. С другими по-другому». — «Слушай, ну если не посадят, поступай в педагогический. Заочно». Подробно о профессии учителя мы поговорим в воскресенье в большой программе «Найди себя» в 12 часов.
Об авторе
